В. Петров. Стяжание слова и духа. Очерк

Говорите, пожалуйста, тише...
Д. Мизгулин

От первой публикации 1980 года до выхода книги избранных стихов Дмитрия Мизгулина пролегает путь в четверть века. Четыре значимых сборника, изданных в Санкт-Петербурге и Москве, как вехи, стоят на этом пути.
Захваченный литературным потоком конца семидесятых, пройдя классическую школу поэзии в Литературном институте имени А.М. Горького, он самоопределяется в начале девяностых. Опираясь на тревожное ощущение будущего России, сострадая человеку, продолжает в новых жизненных обстоятельствах свой поэтический труд.
Серьезность траектории творческого пути Дмитрия Мизгулина становится очевидной в XXI веке. Свое поэтическое кредо он определил лаконично и недвусмысленно: «В творчестве первое — это восприятие души, а потом уже ум. Поэзия — это впечатление». В этом высказывании — желаемое. Однако природа его дарования видится несколько иначе: чувство и мысль сливаются в единое лирическое «мыслечувствие».
Первичность умного впечатления и погружение души и сознания в наболевшие проблемы современности, которой подчинены история и культура прошедших столетий, создают стилевую особенность поэтической речи: некий экстремальный импрессионизм. Ощущение трагизма жизни у поэта — сродни блоковскому («О, если б знали, дети, вы холод и мрак грядущих дней»), но в это опасное состояние он входит безбоязненно.
Как Божьим материалом, словом Дмитрий Мизгулин строит свой поэтический мир, укрепляя его и собирая под кров своих книг духовные ценности. В этом и есть точный смысл слова «стяжание» (приобретение, владение, имение), столь любимое русскими религиозными мыслителями XIX–XX веков. Как стяжатель русской речи он в поэзии видит лекарство против прогрессирующей лучевой болезни общества, раковой опухоли безнравственности. Ему мучительно наблюдать, как осыпается построенное предками здание, или, лучше сказать, собор русского языка, а вместе с ним и душа человека:
...Господь, верни мне скорбный слух,
Чтоб сам себя я смог услышать.

Гул катастроф забивает внутреннюю речь, человек забывает сам себя, оглушенный, смятый, потерянный, безъязыкий:
Была когда-то Родина. А ныне
В своей стране живу, как на чужбине,
Где дикторы с акцентом говорят,
Где исчезает человечность быта,
Где состраданье напрочь позабыто,
Где вывески английские горят.

Но не случайно корневая основа слова «стяжание» стяг — боевое знамя, святая хоругвь. Под это знамя поэт и призывает собраться тех, кто хранит русскую речь и передает ее в будущее.
Когда-нибудь опять великой
Россия будет. А пока
Голубоглазые таджики
Нам строят счастье на века.

Не знают русский поголовно,
Не граждане и не бичи,
Неторопливо и неровно
Кладут ребята кирпичи...

Чутким, «скорбным слухом» поэт фиксирует в эфире современности волны людской боли, чувства рабского унижения, разрушения личности. В подобных условиях невегласия (невежества, косноязычия) говорить русскими стихами, отвоевывая жизненно важные для человека духовные и нравственные ценности — это и есть своеобразный новый русский экстрим!
Речь поэта тепла и доступна, она лишена крутой метафорической сгущенности, пустой игры звуками и смыслами, неуклонно приближается к лаконичной философской притче или молитве. Дмитрий Мизгулин — труженик, а не сладкопевец. Ему чужды те литераторы, что «пишут километрами», а «издают килограммами» и — пируют во время чумы:
Не пашут, не сеют, не полют,
Едят с аппетитом и пьют.
О, как они складно глаголют!
О, как они сладко поют!

Гражданская и поэтическая позиция автора определена его литературными заметками «В зеркале минувшего», изданными в Санкт-Петербурге в 1997 году. По сути, это литературный манифест:
— не быть «лакировщиком» действительности, рассказывать правду о русском человеке, о России;
— «светлое» настоящее лишь потому кажется светлым, что чрезвычайно затемнено наше прошлое, история народа;
— сегодняшнее духовное обнищание сопровождается резким разрушением, опрощением быта, его материализацией;
— художественная, поэтическая правда выше частных, житейских и корпоративных убеждений, она обладает большей обобщающей силой, приближая нас к истине, к Богу;
— налицо девальвация личности: «нынешний человек отличается от дореволюционного, как золотой царский червонец от десятирублевой бумажки»;
— поэзия обладает особой силой, позволяющей обгонять «тугой рост русского просвещения» (И.С. Аксаков);
— сила поэзии — в ее народности, которая ныне стремительно затухает, тонет в чужеродных влияниях, являет признаки вырождения;
— разъединенность творческих сил, энергичная работа интеллигенции по разрушению существующего уклада жизни ведет к «полному оскудению нравственных начал» (А.С. Хомяков);
— русский поэт должен быть и творить в эпицентре, в болевых точках современной народной жизни, оберегая традицию, человеческую душевность и православную духовность.
И пусть кругом все люди — братья,
Но только надобно понять,
Что все ж обычаи — не платье,
Чтоб их легко переменять.

Чувственное размышление над судьбой человека и страны преобразуется в афористический стих, определяющий свободную авторскую позицию и его приоритеты:
Кроме Бога и военкомата,
Нет теперь начальства у меня.

Так было в юности, так есть и сейчас.
Подобно Тютчеву, Дмитрий Мизгулин трансформирует в поэтическую форму мысли, рожденные осознанием трагизма века. Даже в его публицистической прозе невольно вспыхивает, прорывается ритмичная строка: «Русь рухнула, распавшись изнутри» или:
Когда-то Русь и пела, и смеялась,
А нынче даже плакать нету сил.

Можно ли поэтическим словом остановить этот процесс разрушения? Можно ли умными и прочувствованными стихами предотвратить катастрофу? В этом у автора большие сомнения, хотя утвердительный ответ возможен. Ведь поэтическое слово благодаря своей божественной природе является средством одухотворения человека, зажатого во враждебном ему пространстве материального мира. Неслучайно первую книгу, которую в конце восьмидесятых издать уже было возможно, автор назвал «География души». Это перекличка с названием программного стихотворения Тютчева «Русская география». Не случайна у него и тоска по другу, соратнику, по содружеству поэтов:
...Друзей услышу голоса,
И корабли моей надежды
Поднимут снова паруса...
Эта тоска сопряжена с пониманием, что труд для заработка, для достижения достойного уровня жизни и духовный труд поэта в России не совпадали — никогда! Материальной основы для содружества поэтов нет, поэт обречен на одиночество.

В статье «Парадоксы Бердяева» Дмитрий Мизгулин выявляет движущие силы жизни и поэтического труда, вставая в оппозицию русскому мыслителю: «В свое время Гофман писал: "Из столкновения Божественного начала с сатанинским происходит понятие земной жизни, из победы в этом споре — жизни небесной". Борьба этих двух начал или, в ином понимании, — сил добра и зла (Божественного и дьявольского), — это вечная борьба, это смысл и форма существования жизни, а отнюдь не "качество" русской души».
Этой мыслью и этим чувством пронизаны многие стихи Дмитрия Мизгулина. Все они, собранные в этой книге, требуют глубокого, серьезного прочтения.
В очерке «Три Дон Жуана» автор развивает тему современного бедствия. Он утверждает, что духовное опрощение людей, рожденное отрывом от традиции, от молитвы, то есть от стяжания святости, которое возможно и осуществимо лишь в труде, — примета нашего времени. И — как следствие — отказ от созидательного труда, прежде всего духовного, а затем и физического — и обеднение всего народа, идущего к пустоте, к саморазрушению, и еще более жуткого ценностного обвала, нравственного дефолта в ближайшем будущем.
Поэтому стихи Дмитрия Мизгулина — мучительное стремление окружить себя и ближних, собеседников и читателей, защитным полем поэзии.
Родина поэтов — на небе. На земле же они редко угадывают друг друга. Верится, что стихи этой книги помогут единомышленникам узнавать друг друга, помогут обрести «тепло тишины», стяжать в экстремальном мире благородство слова и духа:
Я все же остаюсь в своей эпохе,
Где Дух определяет Бытие.

В. Петров. Стяжание слова и духа. Очерк

На писательских дачах 19 сентября в 17-й раз вручили премию «Молодой Петербург»

ИТОГИ XIV МЕЖДУНАРОДНОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ТЮТЧЕВСКОГО КОНКУРСА "МЫСЛЯЩИЙ ТРОСТНИК"

Двадцатый раз - навстречу дню

Произведение дня

Баллада о старой лестнице...

Письма читателей

Отзыв о стихах Д. Мизгулина Татьяны Валерьевны Тануляк...