С. Козлов. Поэзия души. Очерк

О Дмитрии Мизгулине можно сказать двояко: питерский поэт, югорский поэт. Так, например, по-разному говорят о нем в Интернете или в критических статьях. Но настоящая поэзия шире, чем региональная география, потому что в основе ее лежит поэзия души. И это привлекает читателя. Секрет такого успеха прост; стихи Дмитрия Мизгулина доступны и близки всем, что бывает характерно только при наличии народности поэта, помноженной на талант и сакральное отношение к Слову.
Поэт впитывает в себя боль и радость, поражения и гордость своего народа, своей Родины. И говорит об этом так, что строфы его становятся не только близкими и понятными каждому, но всякий может произнести их как свои. Этот поэт наделен особым видением мира и людей, что дается от Бога и сродни пророческому дару, а прозрения его, облеченные в музыку слова, становятся достоянием читателей:
Смотри, из этого окна
Ему была видна Россия,
Была судьба ее видна...

(«Дом, где жил Тютчев»)

Времена распада, болезни нашей Родины, приходящиеся на бурные и одновременно печальные 90-е годы прошлого столетия, нашли емкое и точное отражение в стихах Дмитрия Мизгулина. Сгустками боли такие стихи прорезают общую канву избранных стихотворений, оттеняя лирику и философию, цементируя драматическую историю России ХХ века.
На Родине — как на вокзале —
Сумятица и суета,
И сумрак в прокуренном зале
Такой, не видать ни черта.

И кому из нас была не видна, не понятна, не знакома эта боль? При этом в слове «знакома» так и напрашивается акцент на «знаке», «знаковости», ибо такой подход определяет, подчеркивает грозный смысл событий.
Россия пьет запоем, тяжело,
Как женщина, с надрывом, безнадежно,
С протяжным плачем, будто бы назло,
И, кажется, спасенье невозможно.

(«Забытая фотография»)

Оттого и «тесно стало на кладбищах русских». Так тесно, что «места для боли в душе не осталось».
Пламя пожара в душе отметалось.
Нынче и пепел остыл.
Было Отечество. Было — и нету.
Ветер гуляет по белому свету
Между остывших светил.

Но русский поэт не был бы русским поэтом, если бы не помнил гордое слово Русь, Россия и не верил в нее, как Тютчев. Кстати, Дмитрий Мизгулин весьма остро продолжил строки великого русского поэта:
Умом Россию не понять,
А если нет ума — тем боле...

Поэт верит в Россию, как верят в Бога. Иначе жизнь теряет смысл. Как верили наши предки, коим досталось никак не меньше лиха, чем нам, и они не раз поднимали многострадальную Родину из пепла.
Но вновь восстали, поднялись
Из пепла города России,

И купола тянулись ввысь
Ажурные и золотые...

(«Раздумья в степи»)

Однако, несмотря на светлую веру, Мизгулин не может отогнать тревожные мысли о будущем страны:
Законы вечные природы
Не отменить. Не осмеять.
Другие, видимо, народы
Россию будут населять.

Печальна участь человечья,
Уйдем, неся свою вину.
И незнакомые наречья
Нарушат храмов тишину.

Вроде бы нечего возразить на эти мрачные пророчества. Но у поэта есть главное богатство — язык. И он обращается к нему, чтобы развеять тягостные предчувствия:
Не решай судьбу иных столетий,
Не гадай о будущем в тоске,
Слушай, как степной полынный ветер
Говорит на русском языке.

Еще одна опора, на которой держится поэтический мир Дмитрия Мизгулина, — вера. Красота русских храмов золотыми куполами в безбрежное небо поднимается из стихов поэта. Они как свечи, зажженные во Славу Божию. И тот, чье сердце бьется в единой гармонии с Нагорной проповедью, входя в храм, знает:
Здесь не обдумывают речи.
Здесь и покой, и тишина.
Мерцая, тускло тают свечи,
Как непрощеная вина...

На паперти сидит старуха,
Прохожий сумрачный идет...
Пусть теплота Святого Духа
На нас, сердешных, снизойдет...

У души своя география. Особенно у души поэта. И в общей географии поэтической России у Мизгулина есть своя река. А если верить названию одного из сборников поэта, — две реки. Скажем, Иртыш и Нева, которые питают поэтический мир Дмитрия Мизгулина.
И все же поэзия души пишется на безбрежном русском небе. Низком и усталом на Югорском Севере, тревожном и ветристом над Питером (с заметным сквознячком из Петрова окна), но глубоком, намоленном и вечном — над всей Россией.
И полетит душа легка
Туда, где обитают души,
За грозовые облака...
ибо
Земные дни во мгле верша,
О небе думает душа.

И вместе с Дмитрием Мизгулиным я повторяю:
Нам всем конец? Не верю!
Рассеется мираж...
Крадущемуся зверю
Читаю «Отче Наш».

Русский композитор Валерий Гаврилин говорил: «Отличить настоящее от подделки просто: перестаешь чувствовать себя чужим, знаешь, что сосед справа чувствует то же, что и ты...» Так было со мной, когда я углубился в книги Мизгулина: я чувствовал то же, что и он. По слову того же Гаврилина, русский характер складывается из: «...святого отношения к жизни, из мудрости, из веселья, из лукавства, из зла, из борьбы с самим собою, из любви и из некоторых фантазий, которые переживает каждый русский человек». Все это есть у Мизгулина, поэтому он понятен и близок самому широкому кругу читателей, а я всего-навсего попытался сделать этот круг еще шире.

С. Козлов. Поэзия души. Очерк

На писательских дачах 19 сентября в 17-й раз вручили премию «Молодой Петербург»

ИТОГИ XIV МЕЖДУНАРОДНОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ТЮТЧЕВСКОГО КОНКУРСА "МЫСЛЯЩИЙ ТРОСТНИК"

Двадцатый раз - навстречу дню

Произведение дня

Баллада о старой лестнице...

Письма читателей

Отзыв о стихах Д. Мизгулина Татьяны Валерьевны Тануляк...