Main menu
  • Петербургская вьюга
  • Три встречи
  • Зимняя дорога
  • В зеркале минувшего
  • Звёзд васильковое поле
  • Скорбный слух
  • О чём тревожилась душа
  • Две реки
  • География души
  • Движение души
  • Духов день
  • Новое небо
  • Nochnik
  • Утренний ангел 2009
  • Ненастный день
  • В зеркале изменчивой природы 2011
  • Чужие сны
  • T1 2014
  • T2
  • T3
  • T4
  • T5
  • T6
  • T7
  • T8
  • T9
  • T10
  • T11
  • Doveryayadushe 2015
  • Избранные стихотворения т.1 2017
  • Izbrannoe 2
  • Izbrannoe
  • Друзьям
  • Armyanskiyperevod
  • Chuzhiesniperevod
  • Dozhdlivijdenperevod
  • Dverekiperevod
  • Germanyperevod
  • Greeceperevod
  • Greekperevod
  • Ivritperevod
  • Nemovzhittyaperevod
  • Nenastnyjdenperevod
  • Novoeneboperevod
  • Perevod
  • Perevod2
  • Perevod3
  • Poemsperevod
  • Rehaperevod
  • Samperevod
  • Dnevnik Perevod
  • PoemesFr
  • Dengi Banki
  • Ночник, 2023
  • Poems. Стихотворения
  • Небесная участь. Избранные стихотворения

А. КАЗИНЦЕВ: Дмитрий Александрович, Вы поэт и банкир. Причудливое, невозможное сочетание! Разные темпераменты, разные склады характера, разные миры. Да и на социальной лестнице поэт и банкир стоят едва ли не на противоположных концах. Как Вам удается совмещать несовместимое?

Д. МИЗГУЛИН: А вспомните XIX век — классический для нашей литературы. Все служили. Денис Давыдов был генералом, Федор Тютчев — дипломатом, Петр Вяземский вообще товарищем, то есть заместителем министра, народного просвещения. Финансисты? Были и финансисты — Владимир Григорьевич Бенедиктов служил в Министерстве финансов. Выдающийся поэт-романтик занимал должность столоначальника, затем старшего секретаря Общей канцелярии министерства. Был назначен директором правления Экспедиции заготовления государственных кредитных билетов, а закончил карьеру членом правления Государственного заемного банка в чине действительного статского советника.
Основной профессией литература становится в годы серебряного века. А мы привыкли к этому и не смотрим на послужные списки русских классиков. Это я не к тому, чтобы себя записать в классики. Просто не следует творчество жестко увязывать с биографией. Если писатель в творчестве выражает общие заботы и тревоги, это не значит, что он должен не пить, не есть, не иметь гроша в кармане. Лев Толстой не нищенствовал. Был помещиком довольно крупным. Как и Афанасий Фет. Между прочим, деньги очень хорошо считали. Почитайте записки Фета: сколько посеял, сколько продал.
А славянофилы — Хомяков, Самарин? Практические люди были, разбирались в хозяйстве, использовали в своих поместьях последние достижения техники, сами занимались усовершенствованиями. В отличие, кстати, от западников, которые умели только языком работать.
Так что на ваш вопрос я отвечу: есть значительно более крутые примеры «совместительства» — как в плане творческом, так и в плане подъема по служебной лестнице. Что до меня, то главная часть жизни, как ни крути, все равно творчество. А банк — что же, это достойная профессия.

А. КАЗИНЦЕВ: Среди наших авторов почти нет финансистов. Есть видные политики, дипломаты, академики. А вот людей, преуспевших на денежной стезе, немного. Тем интересней узнать у Вас, какие качества отличают богатых, тех, кого сейчас называют «новыми русскими»? Их достоинства, их недостатки, интересы, круг чтения.

Д. МИЗГУЛИН: Смотря кого считать богатым. Для кого-то и тысяча долларов — богатство, а кому-то и миллиона мало. Если Вы спросите — миллионер ли я, отвечу — нет. Я ж не собственник. У нас класс собственников невелик. Я на службе. Банк — акционерное общество, я наемный работник. Это не моя частная контора.
К тому же понятие богатства изменчиво. Помните «Сказку о рыбаке и рыбке»? Потребности человека постоянно растут. Хотя все равно все закончится могилой. А там повезут — то ли в ад, то ли в рай.

А. КАЗИНЦЕВ: Конец — общий, но жизнь-то разная. Какая она у «новых русских»?

Д. МИЗГУЛИН: Да такие же люди, такими же интересами и живут. Нет резкого отличия. Все что-то читают. Хотя, конечно, уже нет той ситуации, которая была в конце восьмидесятых, когда все общество жило литературой, а у журналов были миллионные тиражи. Наверное, такая жизнь была не совсем естественной. Так же, как и в шестидесятые годы, когда Евтушенко выходил прочесть стихотворение и собирались стадионы. Между нами говоря, полная ерунда! Почему это событие должно волновать тысячи людей? В нормальных условиях хорошая литература не будет массовой. Она никогда массовой не была. Это Некрасов мечтал: «Белинского и Гоголя с базара понесут». Те, кто ходит на базар, Гоголя уж точно не купят...
Другое дело, в России в силу особенностей нашего мышления, в силу сложившихся традиций художественная литература занимает особое место. Чего-то нельзя было говорить, что-то запрещали делать, а литература говорила об этом иносказательно. А теперь включил телевизор — тебе Жириновский все скажет: тот козел, тот жулик. И никакой иносказательности.
С литературы слетело все наносное. И любопытные вещи обнаружились. Купил я книгу Евтушенко. Никогда раньше не читал. Говорили: как? А вот так как-то — не читал. А тут поглядел: многие вещи читать невозможно. Они настолько идут за временем... Мне недавно подарили газету «Правда» 1945 года, ее читать интереснее — подлинные новости, а не стихи, в которых они отражены.
Поджалась аудитория у литературы, и это объективный процесс. Но вот что волнует — преподавание словесности в школе. Сын показал мне хрестоматию для 1-го класса, там Агния Барто — верх совершенства, остальное — дребедень, так написано, что язык сломаешь.
Есть у нас гениальная книга — «Слово о полку Игореве». А читать — не знаю, как вы, — я не могу. На другом языке написано! Так вот боюсь — как бы при нынешней системе преподавания лет этак через тридцать люди не стали говорить на новом языке. Откроют Бунина и не смогут читать. Живое русское слово превратится в «не лепо ли ны бяшетъ»... Это действительно опасность.

А. КАЗИНЦЕВ: Уж если мы заговорили об опасности... Меня мучают, сводят сума три цифры. Как три карты в «Пиковой даме». 2, 14 и 30 процентов. Это доля России в населении, территории и природных ресурсах Земли. Не кажется ли Вам, что в эпоху войн за природные ресурсы это больше чем цифры — приговор. С таким небольшим населением, находящимся к тому же в психологическом надломе, размазанным на такой огромной площади, буквально нашпигованной сокровищами, нас просто порвут сильные соседи.

Д. МИЗГУЛИН: Как экономист, скажу: первый и самый главный вопрос — народонаселение. Не раз приходилось слышать: главное, чтобы реформы не остановились. А зачем реформы-то? Чтобы человеку лучше жить стало.
Богатство любой страны — люди. Все остальное нарастет, если люди будут! А не будет — для кого все это? Что сказал Господь: «Плодитесь и размножайтесь». Там ничего о ВВП не было — ни в Ветхом завете, ни в Новом.
Если это пространство не будут заселять люди — не станет государства. Первичны люди, а не экономика. Первична идеология, а не экономика. Прежде чем решать экономические задачи, надо объяснить, что связывает 140 с лишним миллионов, которые живут на этом пространстве, в единую страну. Что связывает учителя из Санкт-Петербурга и нефтяника из Ханты-Мансийска, банкира из Москвы и оленевода из Анадыря? У них должны быть одно, два, три, четыре понятия, которые их объединяют!

А. КАЗИНЦЕВ: Традиционно Россию объединяют вера, культура. Насколько я понимаю, Ваш банк немало делает для их поддержки. Приемная увешана грамотами и благодарностями за помощь в осуществлении важных проектов. Далеко не все банки столь активны в деле благотворительности.

Д. МИЗГУЛИН (смеясь): Да это мы, наверное, такие нескромные: взяли и все повесили... На самом деле спонсорская помощь — это составная часть взаимодействия с обществом. Живешь на территории — помогай! Конечно, можно и по-другому: «Заплатил налоги — и спи спокойно». Но, к сожалению, сегодня не все благополучно, бюджетных денег не хватает, так что, обращаясь к нам за помощью, люди не с жиру бесятся — им бы насущные потребности удовлетворить.
В Писании сказано: десятину (10 % дохода) отдай. Вот и надо отдавать... Зачем придумывать что-то новое, когда на этих устоях мир держится несколько тысяч лет?
Если говорить о направлениях нашей благотворительной деятельности, то это — образование, здравоохранение, культура, помощь православной церкви. Общая сумма в прошлом году превысила 15 миллионов рублей.

А. КАЗИНЦЕВ: Серьезно! Значит, Ваш банк — из числа крупных?

Д. МИЗГУЛИН: Мы входим в тридцатку ведущих банков страны. Открыты филиалы и отделения в Москве, Санкт-Петербурге, Тюмени, Новосибирске, в большинстве городов Ханты-Мансийского округа. Мы позиционируем себя как банк муниципальный. Основная цель — не только зарабатывание прибыли, но, как записано в нашем Уставе, аккумулирование финансовых потоков предприятий и организаций округа для оптимального планирования и решения актуальных производственных и социальных задач. Мы обслуживаем правительство округа, предприятия муниципального хозяйства.

А. КАЗИНЦЕВ: Что же, удачи Вам и в Ваших финансовых трудах, и в творчестве.

Д. МИЗГУЛИН: Спасибо.

Произведение дня

Парадная лестница старого дома
До каждой щербатой ступеньки знакома.
И стоит лишь в окна немые
вглядеться,
Как вспомнится сразу
далекое детство...

От невского берега
Веет прохладой.
Шумят тополя
Поседевшего сада.
Трезвонят трамваи,
Как прежде бывало,
Вздыхают
И — снова в дорогу устало...

Я знаю, что в прошлое не возвратиться,
Но пух тополиный, как прежде, кружится,
И что-то припомнить я все же пытаюсь,
И я возвращаюсь, и я возвращаюсь
В тот мир, что навечно в душе берегу,
Где я ничего объяснить не могу,
Где я ничего еще не понимаю,
А только внимаю, а только внимаю...

И я возвращаюсь туда постепенно.
С трудом поднимаюсь по старым ступеням.
Щербатые стены...
Покатые крыши...
Всё выше и выше,
Всё выше и выше...

1985 г.

Письма читателей

Мне нравятся стихи Д. Мизгулина. Его стихи о Православии, России, природе, обо всем, что волнует сердце человека - в них говорится о смысле жизни. Мы живем в современном веке, постоянно спешим куда-то и в каждодневной суете забываем о чем-то главном и вечном. А, читая стихи Д. Мизгулина, начинаешь задумываться о жизни настоящей, прошлой и будущей.

Молим бога об удаче.
О достатке. А иначе
Что ещё просить?
А душа? Душа в сомненье,
Ведь пора бы о спасенье
Слезно голосить!

Пока душа ещё жива,
Спеши, спеши под своды храма…
И благодарности слова
Не забывай твердить упрямо.

Тануляк Татьяна Валерьевна, библиотекарь Прииртышского сельского филиала Тобольской районной библиотеки


01 hohlev logo22 Андрей Шацков. Поэзия НЕВСКИЙ АЛЬМАНАХ логотип denPoezii
ВОЙНА И МИР баннер
 banner 230 1  2peterburg