Дмитрий Мизгулин. Творчество - Диалог II: «Уроки словесности». Беседу вел А. Суриков

А. СУРИКОВ: Дмитрий Александрович, Ваша жизнь связана с российским северо-западом. Вы родом из этих краев? Уж не питерский ли Вы?

Д. МИЗГУЛИН: Сейчас модно причислять себя к таковым, мамины корни действительно в Ленинграде. Мама родилась в 1928 году, окончила медицинский институт и была направлена на работу в Мурманск. Там и познакомилась с отцом. К сожалению, родители уже умерли.
Я родился в 1961 году в Мурманске, но Питер для меня как вторая родина.
Отец матери был рабочим в Питере. Семья жила за Невской заставой, в самом, что называется, пролетарском районе. Грамоты дед не знал, зато хорошо, надо понимать, знал свое дело. Когда издали книгу об истории его завода, в ней очень уважительно о нем писали как о передовом рабочем. И бабушка была в своей округе человеком известным, востребованным — акушеркой. Вся наша семья пережила ленинградскую блокаду. Поэтому к маме вполне можно отнести поэтические строки: «Нам в 43-м выдали медали, и только в 45-м — паспорта». То есть она получила медаль за оборону Ленинграда еще 15-летней девчушкой.
По отцовской линии дед был из Саратовской губернии. Всю свою недолгую жизнь он проработал на партийно-хозяйственных должностях районного масштаба. Бабушка по отцу тоже поволжская, из семьи священника. Отец родился в 1930 году в городе Аткарске, неподалеку от Саратова. Дед был в этом городе вторым секретарем райкома партии, а его жена — внучкой служившего там же протоиерея и благочинного. Вот какие парадоксы были тогда возможны. Жили тоже очень скромно. И в послевоенные годы первому секретарю райкома полагалась «Победа», а второму — телега с лошадью.

А. СУРИКОВ: Что же связывает Вас с Петербургом?

Д. МИЗГУЛИН: Я переехал в Ленинград в 78-м году по окончании средней школы — продолжать учиться. Так как занимался лыжными гонками, биатлоном, поступил сначала в Ленинградский электротехнический институт связи — там были сильные спортивные традиции. Отучился два года и перевелся в Финансово-экономический институт имени Н.А. Вознесенского, который и окончил в 1984 году. Я искал нечто среднее между техникой и гуманитарными дисциплинами. Так и пришел в экономику.

А. СУРИКОВ: Как же складывалась карьера дипломированного экономиста?

Д. МИЗГУЛИН: После окончания института — армия. Служил в Азербайджане, в Краснознаменном Закавказском военном округе, был начальником финансовой службы ракетного дивизиона, а затем артиллерийского полка. Демобилизовавшись в 86-м, вернулся в Питер, где до 1991-го работал на оборонном комплексе. Потом перешел в банковскую систему — в филиал «АвтоВАЗбанка». Возглавлял в Санкт-Петербурге «Морской торговый промышленный банк» и «Инкасбанк». А в 2001 году губернатор Ханты-Мансийского автономного округа Александр Васильевич Филипенко пригласил меня на работу сюда, в столицу Югры. В общем, обыкновенная биография в необыкновенное время.

А. СУРИКОВ: Что сделано за эти годы в Югре?

Д. МИЗГУЛИН: За это время нам удалось превратить банк, который обслуживал исключительно бюджетные потоки, в универсальную кредитную организацию с хорошими рыночными позициями. Только на территории округа создано 12 филиалов, открыто более 70 точек продаж. Выпустили порядка 450 тысяч пластиковых карт.
Поверьте, я бы мог часами перечислять экономические показатели, свидетельствующие о нашем динамичном развитии. Банк имеет филиалы в Москве, Санкт-Петербурге, Новосибирске, представительства в Екатеринбурге и Праге. Так что наша деятельность выходит за пределы Ханты-Мансийского автономного округа, который, кстати, занимает в России первое место по объему промышленного производства, добыче нефти, производству электроэнергии. Вторым местом мы пока довольствуемся по добыче газа, объему инвестиций в основной капитал, поступлению налогов в бюджетную систему.
По данным международных рейтинговых агентств, Ханты-Мансийский банк уверенно входит в тридцатку крупнейших российских банков, а по ряду показателей — и в топ-двадцатку.
Столицу нашего округа сегодня буквально не узнать, столько в последние годы построено объектов социального назначения и жилья. А ведь еще десять-пятнадцать лет назад в Ханты-Мансийске были деревянные, сооруженные из бревен тротуары, как в позапрошлом веке.

А. СУРИКОВ: Каковы, на Ваш взгляд, перспективы развития банковский системы России?

Д. МИЗГУЛИН: Наша банковская система видится мне довольно слабой. Государство обязано принять меры для того, чтобы она задышала. Если этого не произойдет, боюсь, что банковскому сегменту российской экономики уготована та же судьба, которая постигла банковские системы Восточной Европы. Кредитование крупных производств уйдет в западные банки, а нам останутся малый и средний бизнес плюс физические лица. Наша банковская система может полностью попасть под западный контроль. А ведь это вопрос сохранения государственного суверенитета...

А. СУРИКОВ: Банковская деятельность — не единственная сфера, где Вы преуспели?

Д. МИЗГУЛИН: Да, как говорится, не цифрой единой... Я всю жизнь, сколько себя помню, писал, в 87-м году поступил на заочное отделение Литературного института имени М. Горького. (Творческий конкурс был очень приличный — около 70 человек на место). Учился у Александра Петровича Межирова, фигуры знаковой в русской поэзии второй половины XX века. Сейчас я член Союза писателей, у меня вышло девять книг стихов и прозы.

А. СУРИКОВ: Есть ли место литературе в современной жизни?

Д. МИЗГУЛИН: Жизнь изменилась, и литература не имеет сейчас того звучания, какое было у нее в советские времена. Тогда, в условиях жесткой цензуры, какие-то громкие события внутри страны и за рубежом толковались через художественное творчество — намеками, иносказаниями, аллюзиями. Люди все время искали подтекст. Литература в советские времена несла на себе функцию некоей оппозиционности, которая сейчас от нее никому не нужна.
К слову, ведь и Чехова современная ему критика считала безыдейным, «холодным» писателем. И Толстого тоже. Это потом о них и о других стали говорить, что они кого-то «обличали», «бичевали». На самом деле все было не так.
Сейчас пиши, что хочешь. Возникла, правда, другая проблема. Если раньше автор писал «в стол», то сегодня он зачастую издается «в стол». И в значительной степени утрачена система обратной связи с читателем. Литература стала дробиться на разные тусовки, группировки, враждующие между собой «товарищества». Попадание в одну из таких группировок гарантирует тебе и премии, и хвалебную критику. А взгляните между тем на тиражи. Сегодня у «Нового мира» четыре тысячи экземпляров, а раньше был миллион... Впрочем, творчество всегда оставалось творчеством. Как ни крути, оно всегда было уделом думающих, читающих людей.

А. СУРИКОВ: Как Вам удается совмещать, казалось бы, несовместимое — быть поэтом и банкиром?

Д. МИЗГУЛИН: Я в этом плане отнюдь не первый и далеко не единственный. Вот посмотрите довольно объемистый сборник стихов работников Московского Главного территориального управления ЦБ РФ. Называется «Поэтический Балчуг». Обратите внимание, выпуск номер шесть.
Теперь заглянем в прошлое. Раньше творческие люди всегда состояли на службе, до революции творческим людям надо было на что-то жить. Гаврила Романович Державин, яркий представитель русского классицизма, тот самый, о котором юный лицеист Пушкин сказал: «Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил», — был крупным государственным деятелем. В его послужном списке — посты Олонецкого и Тамбовского губернаторов, президента Коммерц-коллегии, министра юстиции. На этой должности его сменил Иван Иванович Дмитриев, известный баснописец, сенатор, член Государственного совета. Как поэт он был в свое время не менее известен, чем Иван Андреевич Крылов.
Кто-то занимался издательской деятельностью, как Пушкин, Некрасов, Достоевский…
Вспомним и Федора Ивановича Тютчева, служившего по дипломатическому ведомству, крупного государственного мужа. Одно время он возглавлял комитет по государственной цензуре. Большое ему спасибо за то, что, занимая этот пост, он не допустил публикации в России «Манифеста коммунистической партии» Карла Маркса и Фридриха Энгельса.
Самых же больших высот в банковской сфере добился испанец Хосе Эчегарей (в некоторых изданиях дается иная транскрипция фамилии), живший в 1832–1916 годах. Он не один год был министром финансов, возглавлял банк Испании, а на склоне лет — в 1904 году — был удостоен Нобелевской премии в области литературы. Его портрет есть на купюре в 1000 песо, выпущенной в 1971 году.
Правда, сейчас мы живем в обществе, в котором образованность стала какой-то диковинкой, странностью. Встречаешь людей, которые занимают высокие государственные посты, а последнюю книжку, как видно, прочитали в десятом классе — дремучесть из таких так, простите, и прет.

А. СУРИКОВ: Что Вам представляется более увлекательным — бизнес или литература?

Д. МИЗГУЛИН: И то и другое. Занятие бизнесом — это тоже творческий процесс. А творчество — это желание человека что-то улучшить. Как можно без души заниматься какой-либо работой — даже в саду или огороде? Труд нам Господь посылает, чтобы мы не расслаблялись. Работа для меня — это творчество.

А. СУРИКОВ: А вера в Бога какую роль играет в Вашей жизни?

Д. МИЗГУЛИН: Человеку дано знание о Боге, даже если он атеист. Сейчас все стали «верующими». Но важно не то, что человек приходит в храм, а то, каким он оттуда выходит. Убежден, что без веры в Бога невозможно что-то путное построить. Ибо сказано Господом: «Без меня не можете творите ничесоже».

А. СУРИКОВ: Что делаете в свободное время?

Д. МИЗГУЛИН: Если бы у меня было достаточно свободного времени, я бы читал, читал и читал. Для меня — это самое приятное времяпрепровождение. Если говорить где, то, бесспорно, на даче, под Питером, в районе Новой Ладоги. Отпуск я все время там и провожу. Если выбирать между дачей и каким-нибудь экзотическим путешествием, я без колебаний выберу первое. Ведь, глядя на мир, всякий раз убеждаешься, что ничего лучшего, чем Россия, Господь не создал.
Грустно смотреть, как сам процесс чтения уходит из жизни нашего современника. Считаю, что книга играет огромную, ни с чем не сравнимую роль в воспитании человека.
С утратой книги мы, как это ни прискорбно, постепенно теряем способность мыслить. Когда вы смотрите телевизор, то воспринимаете образ в том виде, в каком он вам преподносится. А когда вы читаете книгу, наш мозг работает, вы постигаете текст в соответствии с вашим воображением, то есть думаете. Только книга дает человеку умение образно мыслить. Ее ничем не заменить. Увы, есть страны, где все меньше читают. Если в Италии, Франции, Англии, к счастью, пока книжные магазины существуют, то в Америке их не найдешь.

А. СУРИКОВ: Есть ли среди исторических личностей люди, которых Вы могли бы назвать своими кумирами?

Д. МИЗГУЛИН: Я бы назвал тех, при ком Россия благоденствовала. Например, императора Александра III, в период правления которого Россия не вела никаких войн. Наша историография до сих пор полна придуманными кем-то легендами. Взять, к примеру, Александра Меншикова. Какое мнение существует сейчас в общественном сознании об этом сподвижнике Петра? Торговец пирожками на базаре, вор из воров, читать-писать не умел. Окончил жизнь свою в ссылке у нас, на нынешней территории округа, в Березове. С моей точки зрения, это типичный пример создания негативного мифа о крупной личности. И миф этот возник еще при жизни светлейшего князя, был создан завистниками. А потом был утвержден Алексеем Толстым в знаменитом романе, а потом «подтвержден» в фильме «Петр I», в котором роль Александра Меншикова была блестяще сыграна Михаилом Жаровым. Насколько миф соответствовал действительности, судите сами. Следствие, которое тогда проводилось, не нашло в деятельности Меншикова ни следа криминала. Далее, оказывается, что «неграмотный» Алексашка был первым в России членом иностранной академии. И не какой-нибудь — Королевской британской. Купил диплом? Тогда это не приветствовалось, во всяком случае за Ла-Маншем. Да и диплом подписан лично не кем иным, как Исааком Ньютоном.
Петра-то в академию не взяли. Он в Лондоне хулиганил, стекла бил... Кстати, о Петре. Сейчас заходишь в чиновничий кабинет и видишь очень часто портрет или статуэтку реформатора. Между тем его роль не так уж и однозначна. Петр не меньше сотрясений в России создал, чем Владимир Ильич Ленин. Словом, не сотвори себе кумира.
С другой стороны, общество не может существовать без кумиров, без положительных героев. А они у нас сейчас практически отсутствуют. С 90-х годов у нас ушел настоящий герой из книг, с телеэкранов. Как можно положительно воспринимать героев телефильма «Бригада»? На экране воспроизведены отъявленные преступники, но с приятными человеческими лицами. Это беда. Стране нужны новые — настоящие герои.

Диалог II: «Уроки словесности». Беседу вел А. Суриков

На писательских дачах 19 сентября в 17-й раз вручили премию «Молодой Петербург»

ИТОГИ XIV МЕЖДУНАРОДНОГО ЛИТЕРАТУРНОГО ТЮТЧЕВСКОГО КОНКУРСА "МЫСЛЯЩИЙ ТРОСТНИК"

Двадцатый раз - навстречу дню

Произведение дня

Коран Кошев. Лебеди мои (с алтайского)...

Письма читателей

Отзыв о книге Д.Мизгулина «Доверяя душе», В. Пуминова...